Книжный Клуб. Клуб Семейного Досуга. Россия
Россия
Корзина Корзина (0)
Оформить заказ
Вход / Регистрация:
№ карты:
фамилия:
чужой компьютер
Главная Книги Серии Клуб Экстра Спецпредложения
В избранное / Карта сайта
Книжный Клуб / Авторский уголок / Тибо Жан-Мишель /
Авторский уголок
Павлищева Наталья
Павловский Сергей
Коготь химеры
Пайнкофер М. - «Клятва орков»
Пайнкофер Михаэль
Князь Орков
Пайнкофер М. - «Клятва орков»
Пайпер Кэти
Кэти Пайпер — «Красота»
Палач
Пауло Коэльо «Подобно реке...»
Паша Камран
Тень мечей
Перворожденный
Перри Энн
Перро Шарль
Пехов Алексей
Печать силы
Пика М.-Л. «Сердце матери»
Пика Мари-Лора
Пика М.-Л. «Сердце матери»
Пикард Нэнси
Нэнси Пикард — «Потерянная невинность»
Пиколт Джоди
Девятнадцать минут
Джоди Пиколт - «Особые отношения»
Джоди Пиколт — «Дорога перемен»
Жестокие игры
Забрать любовь
Обещание
Последнее правило
Похищение
Хрупкая душа
Чужое сердце
Пикуль Валентин
Пирс Лесли
Цыганка
Плащаница из Овьедо
Пленники судьбы
По ту сторону страха
Повелитель гномов
Повелительница драконов
Под сенью каштанов
Поединок соперниц
Покупатели мечты
Покушение
Пономаренко С. - «Проклятие скифов»
Пономаренко Сергей
Ведьмин подарок
Знак ведьмы
Кассандра
Миссия Девы
Пономаренко С. - «Проклятие скифов»
Проклятие рукописи
Порочная любовь
Послание майя
Последнее правило
Последнее пророчество
Последний тайник
Последний элемент
Последний эльф. Во власти Девантара
Последняя жертва
Последняя из рода Болейн
Похититель детей
Похищение
Похищенная
Похищенный
Предчувствие смерти
Продавец Грез
Проклятие мумии, или камень семи звезд
Проклятие рукописи
Проникновение
Пропавшая икона
Пуллман Филипп
Пушкин Александр
Александр Пушкин - «Мои грехи, забавы юных дней…»
Пятое Евангелие

Последнее пророчество


А
Б
В
Г
Д
Е
Ж
З
И
К
Л
М
Н
О
П
Р
С
Т
Ф
Х
Ч
Ш
Э
Я


Вступление

Остановившись под античной аркой, покрытой греческими письменами, сестра погрузилась в раздумья. Сколько раз ей пришлось обманывать смерть, чтобы достичь наконец этой
тихой гавани!.. Но ум ее пребывал в смятении, потому что она знала: это спокойствие — не более чем отсрочка исполнения приговора. Со страхом вспомнила она о ста одиннадцати пророчествах святого Малахии — ирландского монаха, архиепископа Армага, — записанных в 1139 году. В свое время она довольно долго изучала эти тексты по заданию святой Церкви, поэтому прекрасно их знала. Последнее из пророчеств предстало перед ее мысленным взором, словно написанное огненными буквами. Сто девятое, De Mediatate Lunae, или «Половинка луны», предвещало трагическую смерть Иоанна Павла I в 1978 году. Сто десятое, De Labore Solis, или «От трудов солнца», говорило о блестящем правлении Иоанна Павла II. Сто одиннадцатое, De Gloria Olivae, или «От славы оливы», —
о папе Бенедикте XVI, которому суждено было увидеть начало беспощадной религиозной войны, развязанной мусульманским миром, во главе которого встал Пакистан. Оставалось еще одно пророчество, последнее. Сердце в ее груди застучало быстрее и сильнее.

In persecutione extrema sacrae romanae ecclesia sedebit PETRUS
ROMANUS, qui pascet oves in multis tribulationibus; quibus transactis,
civitas septi-collis diruetor; et judex tremendous judicabit
populum.

Во время последних гонений на Святую Римскую Церковь на престол воссядет римлянин по имени Петр, который поведет своих овец туда, где ждут их неисчислимые терзания; когда это свершится, Город семи холмов  будет разрушен и страшный Судия будет судить людей. Внезапно она услышала шум. Монахиня обернулась. Среди руин она увидела спасенное ею Дитя. И Дитя это было живым свидетельством того, что последнее пророчество вскоре исполнится.

Глава 1
39 год н. э., город Вьен, Галлия

Понтий Пилат посмотрел на водяные часы, поддерживаемые двумя нимфами из полупрозрачного зеленоватого камня, который был вывезен из Палестины в качестве военного трофея. Утекавшее время напомнило ему о том, что за ним очень скоро явятся имперские легионеры. Это был вопрос даже не недель, а дней. Он бросил взгляд на портрет императора Калигулы — человека, который отстранил его от исполнения обязанностей прокуратора Иудеи, а потом отправил в изгнание во Вьен. Здесь его жизнь была полна удовольствий. Рабы поставили украшенную орнаментом в виде виноградных листьев амфору на столик с ножками, выполненными в форме львиных лап, который стоял подле золотого ложа, где время от времени появлялись томные полногрудые женщины,
но он этого даже не заметил. Понтий Пилат устал. В мрачном будущем он не видел даже тени радости.
— Все мы умрем, — сказал он, обращаясь к облаченному в латы императору, чей безумный взгляд был устремлен куда-то поверх колонн. — Но я не доставлю тебе удовольствия убить меня.

Все свидетели судебного процесса по делу Христа уже были мертвы: одних казнили, других отравили, третьих довели до самоубийства. Первым был Каиафа, первосвященник Иерусалима,
за ним последовали его сообщники-саддукеи, потом Ирод Антипа и Иродиада. Понтий мысленно отмечал, как они поочередно покидали этот мир.

Калигула, этот злой гений, после смерти своей сестры и супруги Друзиллы стал убивать ради удовольствия. Тысячи людей умирали по его приказу по всей империи. Понтию Пилату
рассказывали о сумасбродствах императора, тратившего десять миллионов сестерциев на один только ужин, строившего «плавучие дворцы» — корабли, украшенные пурпуром, золотом и драгоценными камнями и несущие на борту деревья, виноградники и портики. Бросая вызов богам, Калигула
швырял сотрапезников в море или отдавал палачам, принуждал семьи казненных отдавать ему все свои богатства. Недавно он установил несправедливые налоги. В настоящее время император жил в Лионе, чередуя праздники и казни. Совсем недавно он поиграл в солдатиков в Германии, а после заставил армию собирать ракушки на пляжах Булони. Во время пребывания в столице Галлии его вдруг охватила страсть к поэзии, и теперь незадачливых сочинителей он либо заставлял стирать свои произведения собственным языком, либо отправлял их топиться в водах Роны. Вьен расположен к Лиону так близко…

Смерть так близка…
Понтий размышлял о совершенной им ошибке. Призрак Иисуса следовал за ним по пятам. Вместо того чтобы полагаться на правильность решения иудеев, ему следовало помиловать Христа. Спасти Сына Человеческого. Уже в то время обязанности прокуратора Иудеи стали для него непосильным
бременем. Войдя в Иерусалим с армией и поместив портреты императора в храме, он восстановил против себя все население. А еще на его совести несколько убийств иудеев… Он снова и снова спрашивал себя, куда девалось тело Иисуса. Он воскрес? По его приказу солдаты обыскали все пещеры и все дома. Он беспрерывно допрашивал Марию, Марию из Магдалы, и апостолов, сжимал в руках саван, в который было завернуто тело умершего, отчаянно пытаясь если не узнать, то хотя
бы почувствовать душой… Однако стоило савану оказаться в руках, как прокуратора охватывали сомнения и угрызения совести. И Понтий снова и снова вспоминал момент, когда он умыл руки, отдав Иисуса на суд народа Израилева. Позднее, осознав свою ошибку, он организовал побег Марии
из Магдалы, Марты, Иакова, Саломеи, Максимина и семидесяти двух других учеников, чем вызвал императорский гнев. Кроме прочих на корабле, которому предстояло пересечь Средиземное море, находились священные дети. Следует ли ему предпочесть цикуту кинжалу, когда он решит
положить конец своим дням? Понтий Пилат размышлял о том, как лучше «покинуть сцену». Но, прежде чем покончить с этой жизнью, ему предстояло еще кое-что предпринять. Секретарь по имени Каллий отвлек Пилата от невеселых мыслей.
— Гонец сказал, что они ждут тебя на перекрестке Бахуса.
— Ах! — только и смог воскликнуть Понтий. Казалось, он впервые видит своего секретаря. Крепкого
сложения белокурый галл здесь был явно не на своем месте. И все же однажды он получит все: изваяния богов, картины, изображающие победы Цезаря, золотую и серебряную посуду, принадлежащие Понтию латы и кирасу, украшенную изображением скрещенных зигзагов молнии, и меч, освященный на алтаре бога Марса.
Но существует ли все это на самом деле?
— Господин, они ждут тебя! Им угрожает опасность! Шпионы Калигулы рыщут повсюду! Понтий опустил голову. Он не повторит ошибок прошлого. На этот раз он не покинет Христа. Под портретом императора стояло деревянное, покрытое тонким слоем позолоты изваяниельва, основание которого было украшено фигурами гладиаторов. Он нажал на трезубец в руках одного из ретиариев. Послышался щелчок. Глаза секретаря широко раскрылись: он не знал о существовании этого тайника. Изнутри основание статуи было полым. На глазах у секретаря Пилат вынул из тайника два тяжелых кошеля и снабженный печатью свиток пергамента. Каллий не осмелился спросить, что это. Секретарь
Понтия Пилата давно научился держать в узде свое любопытство — слишком много он видел людей с отрезанными языками и выколотыми глазами.

Пилат спрятал свиток в складках своего одеяния и приблизился к секретарю.
— Возьми эти кошели, мы отдадим их изгнанникам, — сказал он, а затем открыл один из четырех сундуков, в которых хранил свои тоги. Он вынул из сундука одежду и коричневый сверток. Когда
сверток оказался у него в руках, Пилат ощутил боль — словно какая-то неизвестная сила сжала сердце… Насилие, царство теней и света, город усопших и живых. Казалось, кто-то зовет его оттуда, из-за моря, чьи изменчивые волны с изумрудными отсветами, обсидиановыми впадинами и бурунами пены достигали сначала безобразной и зловонной чаши безжизненного порта, а уже потом — сверкающего побережья, населенного удивительными существами.

— Это принадлежало Сыну Человеческому. Они получат ее в качестве наследства. — Других объяснений не последовало. Каллий получил из рук хозяина таинственный сверток и последовал
за Пилатом к колеснице, запряженной парой рыжих лошадей. Они покинули виллу и выехали из предместья Вьена, не возбудив подозрений у стражи и патрулей. Понтий подкупил командиров и солдат еще в те времена, когда только поселился в Иудее. Никто из них ничего не расскажет посланным императором убийцам, если те, вооруженные мечами и кинжалами, появятся у одного из постов на подходах к городу.

Пилат улыбнулся и стегнул лошадей хлыстом. Колесницу заносило на поворотах. Каллий вцепился в борт колесницы, зажав между ногами порученный ему груз. Взгляд его был прикован к ленте дороги, по которой с силой ударяли лошадиные копыта. Колесница неслась по дороге с сумасшедшей скоростью. Рабы, направлявшиеся на поля, производившие маневры легионеры, торговцы и паломники прыгали на обочину. Колеса задевали за ступицы повозок, ноги волов, бока баранов, военные межевые знаки. Пилат, сокращая путь, свернул на дорогу, вьющуюся меж виноградниками, потом снова выехал на основную дорогу. Вот и перекресток. Они ждали. Высеченный из розового мрамора бог Бахус, чья голова была украшена венком с гроздями винограда, прижав к губам флейту, надзирал за этим местом. Столь неуместную здесь статую установил хозяин виноградников, который во времена завоевания Галлии Юлием Цезарем принял сторону римлян. Бог вина был не один.
Под его защитой находилась группа людей.

Почтенного возраста бородатый мужчина, две женщины и трое детей, а чуть в стороне — двое батавских наемников застыли в напряженных позах, увидев утратившего должность
и положение римского военачальника.
— Приветствую тебя, Лазарь! — сказал Пилат, сходя с колесницы.
— И тебя, Марта!
На присутствующих накатила волна воспоминаний. Они словно вернулись в иерусалимский Храм, на Голгофу.
— Зачем ты заставил нас прийти сюда? Разве недостаточно вреда причинил ты нашему народу? Или ты будешь преследовать нас до самой своей смерти?
— Я играю свою роль, Лазарь. И доиграю ее до конца. Без нас с Иудой ваш Мессия не сумел бы передать свое послание миру и тебе не удалось бы обратить мужчин и женщин в новую веру. Я же, сам того не желая, а может, вдохновленный Иисусом во время допроса, изменил ход истории, унизив богов, которым служил. И перед тем как уйти в царство теней, я должен еще кое-что сделать. Вы привели детей, ничего больше мне не нужно.

Взволнованный Пилат остановил взгляд на детях — двоих мальчиках и девочке. Он всматривался в их лица, невольно искал сходство с родителями. И сходство это было поразительным. Казалось, дети совсем его не боялись. Он не осмелился погладить их по голове.
— Марта заботится о них, — сказал Лазарь, ласково глядя на сестру.
— А их мать, куда она направилась?
— Мария из Магдалы укрылась в пещере в западной части Массалии.
— Не спускай с них глаз, — сказал Пилат, обращаясь к Марте.
— Эти дети — залог того, что Сын Человеческий воскреснет. Этот свиток предназначен им. Он вынул из тоги папирус и протянул его Лазарю.
— Это свидетельство об их рождении. Там моя подпись и подпись командующего армией в Германии, моего друга Луция Ливия Оцеллы 1. Кровь Христа должна распространиться. Он дал знак Каллию. Секретарь подошел к своему господину, неся кошели.
— Возьмите это золото. Оно поможет завязать нужные знакомства в Нарбонской Галлии. Дайте детям римское образование, это поможет им выжить. И прячьтесь, пока не умрет Калигула. К последнему совету следует прислушаться прежде всего тебе, Лазарь. Прекрати проповедовать и уезжай из
Массалии.

— Я намереваюсь вернуться к ремеслу торговца и заняться продажей олова, — отозвался Лазарь. — Я отправлюсь в Лондиниум, на остров Бриттанию. Пилат кивнул в знак согласия. Оставалось последнее дело. Он взял сверток — плащаницу Христа — и вручил ее старшему мальчику.
— Тебя ведь зовут Иеремией?
— Да, — ответил мальчик, выдержав взгляд Пилата.
— В это завернули твоего отца в день смерти, когда его сняли с креста. Больше Понтий Пилат ничего не сказал. Он поднялся на колесницу, хлестнул лошадей и исчез в вихре пыли, оставив
Каллия на перекрестке. Через несколько часов он утопился в реке Гир. История шла своим чередом.

Глава 2

«У меня нет ни sapientia cordis 1 папы Иоанна, ни подготовки и образованности папы Павла, но я — их преемник, и я буду служить Церкви. Надеюсь, своими молитвами вы мне поможете». Эти слова он произнес, впервые обращаясь к верующим с речью. Утомительными и требующими постоянного напряжения всех сил были его новые обязанности. Кардиналы избрали его в четвертом туре голосования, месяцем ранее, за неимением лучшего кандидата. Он, Альбино Лучиани, сын рабочего, был возведен на трон понтифика вопреки всеобщим ожиданиям, вопреки всем прогнозам прессы и религиозных сообществ. Иоанн Павел I думал о том времени, когда был никем…

Обычный молодой священник, для которого было счастьем служить Христу. Ему не нравились пышные одеяния, которые ему предписывалось носить ватиканским этикетом. Он предпочел
бы явиться перед людьми одетым в простую белую сутану, подпоясанную грубым шнурком, подобную той, что носил Иисус, но его бы не поняли. Его могли бы даже осудить, усмотрев в этом грех гордыни…

Сумерки принесли с собой волнение. Кто-то оставил пергамент в изголовье его кровати. Он содержал всего одно предложение, написанное крупными печатными буквами: «DIC NOBIS MARIA MAGDALENA QUID VIDISTI VIA?» «Скажи нам, Мария Магдалина, что видела ты в пути?»

Двенадцатью днями ранее, шестнадцатого сентября, во время лунного затмения, он получил другое странное послание, напомнившее ему о сто девятом предсказании Малахии:
«ПОЛОВИНКОЙ ЛУНЫ
СОЗЕРЦАНИЕМ ЛУНЫ
СРЕДНЕЙ ЛУНОЙ
ЦЕНТРОМ ЛУНЫ».

Он не знал, кто был автором этого послания, как не знал и того, кто оставил ему пергамент, который он сейчас держал в дрожащей руке. Следует ли ему предупредить своего секретаря монсеньора Маже или свою ассистентку сестру Винченцу, рассказать им о своих тревогах? Сестра Винченца до
сих пор находилась в его покоях. Но он не стал ее звать. Кто же, кто призывает его к осторожности? За месяц своего правления он успел нажить много врагов, поскольку не скрывал намерения очистить Церковь, изгнав тех власть предержащих, кто сбивает ее с пути, ведущего к Богу. Помнил он
и о том, что со времени своей последней поездки в Южную Америку является хранителем страшной тайны, способной подорвать устои Ватикана, хотя никто так и не понял ее сути. Для большинства христианских сановников он за малый промежуток времени стал папой нежелательным. Но не для
народа. Миллионы простых людей его любили. И он будет править во имя этих миллионов верующих. Иоанн Павел обхватил голову руками и задумался. Шло время. Часы пробили девять вечера. Он вернулся в свой кабинет, где находились все бумаги, и собрал разрозненные
листки, на которых он запечатлел почти в окончательном виде свой большой проект.
Дадут ли ему время, чтобы успешно его реализовать? На одном из листков он начертал новую органиграмму курии и итальянской Церкви, предполагавшую отставку монсеньоров Вилло и Коломбо, перевод в Милан монсеньора Казароли, назначение Бенелли на пост государственного секретаря и Полети — в викариат Флоренции. Не говоря уже о десятках других людей, причастных к темным делам и являющихся членами сомнительных организаций. Он примет драконовские
меры, чтобы ослабить «Opus Dei» 1 и «Легион Христа». А еще он распорядится создать в Ватикане крупный центр милосердия, в котором найдут приют римские бездомные, а также сделает все возможное для повышения статуса женщин в лоне Церкви.

— Завтра же займусь вопросом о смещении с должности нынешнего президента банка Ватикана, — пробормотал он. Перед глазами Иоанна Павла I возникла картина: монсеньор Марцинкус передает чемоданы с миллионами долларов секретным организациям и мафии, орудующим во благо Сатаны.
Этот человек был ему отвратителен. При виде Марцин куса папу начинало подташнивать. Более того — он начинал сомневаться в святости своих предшественников…
«Мы живем во лжи…» Он не был до конца уверен в необходимости перемен, которые намеревался воплотить в жизнь. Он рос, впитывая мудрые речи наставников в семинариях городов Фельтре и Беллуно, затем получил степень доктора богословия в римском Григорианском университете. Но со временем его догматическая броня дала трещины. Сегодня же она разлетелась на
куски. Он собрал свои записи, намереваясь перечитать их перед сном. Потом открыл средний ящик своего стола. Три роговых крестика, маленький молитвенник, фотография родителей, подвеска, содержащая мощи святого Ионана Крестителя…

И черный блокнот, украшенный изображением серебряной чаши. При виде блокнота ему стало плохо.
Он перекрестился, взял блокнот и открыл его. Первая страница была исписана чужим почерком. Он принялся перечитывать ее в сотый, а может, и в двухсотый раз. «Я смотрел, как он открыл шестую печать; и затряслась земля, солнце стало черным, как волосяной мешок, полная луна стала кровавой, а звезды небесные упали на землю — так фиговое дерево, сотрясаемое жестоким ветром, сбрасывает
свои незрелые плоды. Небо отступило, закручиваясь, словно монета, и все горы и острова сдвинулись с места. Земные цари, вельможи, военачальники, богачи, власть имущие, все рабы и свободные люди укрылись среди скал и в пещерах. И говорили они скалам и горам: падите на нас, спрячьте нас от того, кто сидит на троне, укройте от гнева Агнца, потому что настал великий день его гнева, и кто может пережить его? И увидел я, как из моря восстало чудище с десятью рогами и семью головами, и на рогах его было десять диадем, а на головах его имена богохульные. И вся земля позади чудища
радовалась.

Потом я увидел, как идут, увенчанные огнем, Сын Человеческий и Сыновья Сына Человеческого. И они показали нам луч жизни, который истекал из престола Божьего и из уст Агнца».

Это была ничтожная часть неизвестной версии Апокалипсиса. Папа ничего не знал о ее происхождении, поскольку блокнот этот он получил от секретаря папы Павла VI без всяких объяснений. Этот странный текст служил преамбулой серии текстов на английском и латыни, содержащих положения генетики и квантовой физики. Из двух абзацев следовало, что Имя Божие записано в наших генах. Последний абзац буквально загипнотизировал папу. Он всматривался в последние строки.

Ha-ShaMa YiM
5 + 300 + 40 + 10 + 40 = 395
Царствие Небесное связано с числом Души.
Бог Y H V H
Водород Азот Кислород Азот
Человек Y H V G
Водород Азот Кислород Углерод
Сын Человеческий Y H V H G

Это было выше его понимания. Папа не слишком интересовался науками, и тем не менее осознавал важность этих записей. Он показал их человеку, которому доверял, — доктору Да Росу, породив тем самым дискуссию о физическом существовании Бога с учетом положений генетики и углубленного анализа исправленных и восстановленных древних рукописей христианских и еврейских авторов, а также авторов-агностиков. Он рассчитывал создать комиссию из специалистов по санскриту,
персидскому и древнеегипетскому языкам, чтобы обобщить свойственное всем религиям. Доктор высказал предположение, что существуют некие дополнительные ключи, которые помогут исследователям приблизиться к разгадке секрета жизни и существования Бога в самой сути человеческого естества, однако высказал он и определенные сомнения: «В первую очередь
нам следует воссоздать структуру генома человека, на что уйдет по меньшей мере двадцать лет. Вы — духовный и светский пастырь этого мира, поэтому именно вам надлежит инициировать эти исследования».

Иоанн Павел содрогался при мысли, что ему следовало бы стать основоположником науки, которая его ужасала. Он еще не оправился от рождения двадцать пятого июля Луизы Джой Браун — первого ребенка, зачатого вне материнского чрева. Он прервал чтение и решил, что лучше будет вернуться
к первоначальному плану на вечер: устроиться поудобнее в постели и поработать над правительственной реформой Ватикана. Сестра Винченца, его ненавидимая курией помощница  (ходили слухи, что она готовит получивший одобрение папы проект закона, позволяющего рукополагать женщин), прервала ход его мыслей — она вошла, намереваясь привести комнату в порядок. Он обернулся к ней. Сестра Винченца была, по обыкновению, бледна и взволнованна.

— Через три дня я начну все менять, — сказал он ей, похлопав ладонью по своим бумагам. — Мы спасем Церковь.
— Поберегите себя, ваше святейшество, — прошептала она, склоняя голову, чтобы получить его благословение. Огни города Святого Петра погасли или готовы были погаснуть, и бoльшая часть мужчин и женщин, посвятивших свои жизни служению папе, уже помолились и заснули. Солдаты
швейцарской гвардии не обращали внимания на последних служителей церкви, торопившихся вернуться в свои комнаты или кельи. Почти ничто не нарушало тишину, царившую над Ватиканом, и в небе не было ни единого облачка, способного скрыть вселяющий надежду свет звезд.
Рим казался таким далеким… Его тяжелое механическое дыхание почти не достигало ушей мраморных статуй, застывших апостолов, распятых спасителей и скорбных дев, населявших сердце христианского мира. Великодушный Господь оберегал эту территорию, насчитывавшую почти сорок четыре гектара. И он мог бы в это самое мгновение низвергнуть в ад врагов, готовившихся совершить самое страшное прегрешение, но он позволил темным силам исполнить свой замысел.
Позволил и на этот раз. Четверо мужчин провели несколько послеполуденных часов в ожидании, будучи запертыми в кабинете монсеньора Марцинкуса, президента банка Ватикана, известного под названием «Институт по делам религии». Они регулярно встречались в разных местах, в условленный день вызывая поодиночке секретных агентов своей организации, словно гигантский спрут обвившей
мир своими щупальцами: Альваро Мунос из «Легиона Христа», Йозеф Мазевский — агент, осуществлявший связь между Конгрегацией Доктрины Веры, Конгрегацией по делам духовенства,
Конгрегацией по делам Восточных Церквей, Конгрегацией по делам епископов, Конгрегацией евангелизации народов и Конгрегацией по делам институтов посвященной жизни и обществ
апостольской жизни, и Дом Альвар из «Opus Dei».


Эти четверо уготовили Церкви иное будущее. Они считали свои войска: 270 000 прихожан, 135 000 монахов, 30 000 дьяконов, 780 000 монахинь, 50 000 монахинь-затворниц, 185 000 легионеров Христа и 100 000 солдат «Opus Dei». Группы гражданских лиц и монахов, не учтенных официально, дополняли силу, которую можно было бы сравнить с советским КГБ времен его расцвета. А еще эти четверо считали свои деньги. В их распоряжении находились колоссальные средства. При посредстве ложи Р2 они инвестировали 600 миллионов долларов в банк Амброзиано, а кроме этого имели в распоряжении сумму, превышающую миллиард долларов, которая была распределена по
секретным кассам орденов и мафии. Один из крестных отцов был среди них. Единственный штатский из четверых, он обеспокоенно смотрел на темную массу зданий Ватикана. За свою жизнь он приговорил к смерти десятки людей, вымогал деньги самыми мерзкими способами, распространял наркотики в Италии, заставлял заниматься проституцией детей, отнимал у людей собственность,
организовывал политические убийства; начиная с шестнадцати лет он убивал собственными руками, чтобы показать свою силу и добиться уважения членов клана. Не лучше чувствовал он себя и в тот день, когда шел по прямой улиц Примирения, намереваясь отметить подписание конкордата
между папой Пием XI и Бенито Муссолини. Он опасался не охранников, которые даже не шелохнулись, когда они проходили мимо. Он трепетал при мысли о невидимых силах, таящихся в душах изваяний — ангелов, святых и Господа, чье присутствие он ощущал всем своим естеством. Его воспитали в суевериях и жестокости. Он завидовал хладнокровию троих своих сообщников- кардиналов. Французский кардинал снова и снова твердил ему: «Правда на нашей стороне,
мы действуем во благо Церкви, и мы заранее прощаем вам деяние, которое следует совершить. Вы получите благословение будущего папы».

Но этого было мало.
Он позаботился о том, чтобы защитить себя. Медальон с изображением Богородицы, ранее принадлежавший матери, обжигал ему грудь. Кусочка просфоры святого Антония и склянки со святой водой из пещеры во французской деревушке Лурдес, помещенных в маленький кожаный мешочек, который он носил на груди, оказалось недостаточно, чтобы усыпить совесть. Испанский кардинал заставил его переодеться в монашеское одеяние. Соприкосновение этой одежды с телом только усиливало чувство тревоги. Он пребывал в окружении строений, буквально пропитанных верой, — резиденции губернатора и архипресвитера, здания Тевтонского колледжа, Дворца инквизиции, колокольни базилики Святого Иоанна, Башни ветров 1, чьи камни служили неиссякаемым источником упреков. Ничего в этих молчаливых стенах, в которых были заключены души мертвых и тяжкие тайны, не изменится. Не изменится никогда.

Французский кардинал монсеньор В. твердо шагал во главе группы. Дорогу в епископский дворец он мог бы найти и с закрытыми глазами. Ему знакомы были все входы и выходы, он привык ходить по этим коридорам, его тут все знали, равно как и двух других кардиналов. Папа Павел VI на закате своего правления сделал их своими доверенными лицами. Это случилось в дни внутреннего кризиса Церкви, когда зашла речь о пересмотре моральных устоев, что было связано с идейным разбродом
в рядах теологов, следствием которого стало смятение умов многих священнослужителей и простых верующих.

Они воспользовались его слабостью, но ни один из этих трех могущественных прелатов не лелеял надежду поселиться однажды в роскошном жилище наместника Господа на земле, потому что будущий папа был уже избран в обстановке строгой тайны. Словно тени, они поднялись по служебной лестнице. Охранники отвели глаза, а может быть, не заметили их. Продали ли они душу четырем демонам или попросту испугались, узрев их перед собой?

У французского кардинала, разработавшего этот план, имелись дубликаты всех ключей. Никто не встал у них на пути. Люди, организующие быт папы, — повара, портной и сестра Винченца — жили на другом этаже. Личный секретарь папы Иоанна Павла, монсеньор Маже, появится не ранее пяти часов утра, ибо именно в этот час он и папа обычно встречались и вместе возносили молитву.

В тишине они прошли несколько комнат, задержавшись ненадолго в библиотеке, откуда испанский кардинал захватил толстый том — книгу «Подражание Христу» Фомы Кемпийского. Вот и дверь спальни. Три кардинала обернулись к представителю мафии. Неумолимая решимость ожесточила их
лица. Они не оставили ему выбора. В руке он сжимал оружие, которым его снабдили сообщники.
Это был шприц с большой дозой сосудорасширяющего средства, фатальной для человека с низким давлением. Такого, как Иоанн Павел I.

У папы не было шанса защитить себя: непрошеные гости накинулись на него, и один из них вонзил ему в шею иглу. Смерть была быстрой, и он встретил ее с улыбкой на устах. Французский кардинал собрал лежащие на кровати исписанные папой листы бумаги и спрятал их в складках своей сутаны.
Испанский кардинал вложил в раскрытые ладони «Подражание Христу». Американский кардинал стер бусинку крови, выступившую на месте укола. Свершилось: они положили конец жизни Иоанна Павла I. Он правил католическим миром тридцать и один день.


Подробнее... Ж.-М. Тибо
Последнее пророчество
Мировой книжный хит! Тайна, способная перевернуть мир! Преследования, смертельная опасность, искушение и любовь.
Захватывающая и реалистичная история. Что же скрывает древнее пророчество?  >>>
Клубная цена: 125 руб.
Специальная цена: 79 руб.
(при одновременном заказе с любым товаром (кроме товаров из раздела «Клуб Экстра»)
В корзину


vkontakte facebook twitter google+
Задать вопрос Книжному клубу Как стать членом Книжного клуба? Выгоды от участия в Книжном клубе
Доставка, оплата, гарантии Розыгрыши Книжного клуба Авторы Книжного клуба
Наш почтовый адрес: 308961, МСЦ-1, а/я 4 «Книжный Клуб».
Телефон горячей линии: 8 (4722) 78-25-25.
E-mail: [email protected]
ООО «Книжный клуб «Клуб Семейного Досуга». ОГРН 1053108000010
Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга» Украина
© 2005—2012 «Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга»